Исаакиевский собор | мини-отель "Амулет"

 

             Исаакиевский собор - выдающийся памятник русской архитектуры XIX века и одно из величайших в мире купольных сооружений, уступающее по размерам только соборам св. Петра в Риме, св. Павла в Лондоне и Санта Мария дель Фиоре во Флоренции.

             Свою историю величественный Исаакиевский собор ведет от небольшой деревянной церкви, заложенной по указу Петра Великого в 1710 году. Церковь была построена рядом с Адмиралтейством, примерно на том месте, где сегодня стоит Медный всадник. Храм освятили в честь Исаакия Далматского, небесного покровителя Петра Великого. День Святого Исаакия Далматского (30 мая), совпадает с днем рождения Петра I. Император любил этот храм. Именно в Исаакиевской церкви 19 февраля 1712 года состоялось венчание Петра I и Екатерины Алексеевны, будущей императрицы Екатерины I. А в 1723 году царь Петр подписал специальный указ, по которому моряки Балтийского флота должны были принимать присягу только в этой церкви.
             После смерти Петра Великого не раз предпринимались попытки перестроить церковь, все менее и менее гармонировавшую с парадным обликом центра Петербурга. Но все эти попытки не увенчались успехом. Так, например, Исаакиевский храм, заложенный в 1768 году архитектором Ринальди, прослужил недолго: на одной из служб с потолка посыпалась отсыревшая штукатурка, а при более детальном обследовании храма выяснилось, что оно находится в плачевном состоянии и подлежит капитальной переделке.
             В 1809 году Александр I объявил конкурс на лучший проект Исаакиевского собора. К удивлению многих, царь выбрал проект никому не известного молодого француза О. Монферрана, за два года до этого приехавшего в Россию. Он представил сразу двадцать четыре варианта проекта собора в различных стилях: в византийском, романском, готическом стилях и даже в духе китайской и индийской архитектуры. Императору Александру I понравился проект пятиглавого собора в классическом стиле.
             Работы по возведению собора начались в 1818 году и затянулись на сорок лет. В столице даже шутили, что, дескать, Монферрану предсказали, что он умрет сразу же, как закончит строительство, и потому архитектор не торопится. На самом же деле, вскоре после начала работ были обнаружены несколько серьезных ошибок в чертежах Монферрана, который был талантливым архитектором-рисовальщиком, но совершенно не имел опыта как архитектор-строитель. Работы пришлось прервать и создать специальную комиссию, которая внесла бы необходимые исправления в проект.

             Строящийся Исаакиевский собор задолго до своего завершения стал одной из главных достопримечательностей столицы. Маркиз де Кюстин, приехавший в Петербург летом 1839 года, вспоминает, что в день приезда, по дороге в гостиницу, он «задержался перед величественным, еще в лесах, зданием, широко уже известным в Европе, хотя оно еще не закончено». А другой иностранец, посетивший Петербург в том же году, также отметив, что «леса Исаакиевского собора еще стояли», сообщает: «Монферран повел нас наверх, и с этой высоты нам представилась прелестнейшая панорама Петербурга».
             За долгие годы своего созидания собор не раз давал людям волнующее и праздничное зрелище. Это было в самые трудные и ответственные моменты: подъем колонн на основание купола в 1837 году, сооружение его металлического каркаса в 1838 году и, наконец, покрытие купола медными листами и золочение через огонь червонным золотом. «Открытие купола» произошло 14 сентября 1839 года. Современник рассказывает: «Я отлично помню тот день, в который был снят громадный холщовый чехол. Какой необыкновенный эффект произвел огромный купол, прежде черный, а теперь покрытый червонным золотом и просто ослеплявший в прекрасный солнечный день глаза многих тысяч зрителей... Первые две недели народ постоянно собирался толпами и глазел, радостно улыбаясь, на оконченный собор Св. Исаакия». Но до конца было еще очень далеко. К 1842 году собор был весь облицован серым гранитом, но внутренние отделочные работы продолжались еще 16 лет. По контрасту со строгостью гранитной облицовки особенно поражали яркостью цветов лазурит, малахит, порфир, мрамор внутренней отделки. По фасаду и внутри здание украшают около 500 произведений живописи, скульптуры и мозаики, созданные выдающимися скульпторами (С. Пименовым, П. Клодтом, И. Витали) и художниками (К. Брюлловым, Ф. Бруни, П. Басиным, В. Шебуевым и др.). 
             Надо отметить, что создатель четвертого Исаакиевского собора бережно сохранил мраморные алтари Ринальди.

              Торжественное открытие и освящение Исаакиевского собора, который был провозглашен кафедральным собором Русской Православной церкви, состоялись 30 мая 1858 года. Храм стал центром общегородских празднеств, в нем проходили все главные церковные службы и крестили членов царской семьи. Он обошелся российской казне в немыслимую по тем временам сумму - в более чем 23 000 000 рублей серебром.

             Со времени своего освящения этот храм стал центром общегородских празднеств. В его стенах проводились торжественные богослужения в честь святых, тезоименитных членам царствующей фамилии, сопровождавшиеся крестными ходами и парадами гвардии. Особое воодушевление у горожан вызывали такие празднества, как годовщины Ништадтского мира, Полтавской и Чесменской викторий, и в те времена еще памятное "чудесное спасение Руси от нашествия Галлов и с ними двунадесяти языков" (Отечественная война 1812 года). Установленный в 1814 году, этот праздник отмечался 25 декабря.

             Особой красочностью отличалось участие в молебнах на Исаакиевской площади овеянных легендарной воинской славой гвардейских полков. Стройными рядами, под звуки серебряных труб и барабанов, конным или пешим строем стекались на площадь мужественные преображенцы, семеновцы, измайловцы, гусары, уланы, кавалергарды, кирасиры и егеря. Как правило, завершались воинские праздники фантастической по своей зрелищности феерией, салютами, иллюминацией на Неве, Мойке и Фонтанке.

             Приезжавшие в столицу иностранцы считали необходимым для себя побывать в Исаакиевском соборе. Его посещали царственные особы других государств, президенты, высшие духовные лица: восточные митрополиты, армянские католикосы, католические и англиканские епископы.

             Исаакиевский собор занимает четвертое место в мире по величине, уступая лишь собору Святого Петра в Риме, собору Святого Павла в Лондоне и собору Святой Марии во Флоренции. Собор достигает 101.52 метра в высоту при площади 4000 квадратных метра и может вместить до 12000 человек. 562 ступени ведут к вышке собора. В оформлении интерьера были использованы многочисленные произведения живописи, мозаики, скульптуры, различные виды драгоценных камней и позолота. Фрески и деревянные скульптуры поражают воображение искусством мастеров.

             Особый интерес представляет один из крупнейших в России витражей площадью 28.5 квадратных метра. Барабан главного купола, выполнен в традициях Возрождения. Его украшают живописные изображения апостолов, между которыми располагаются 12 статуй ангелов.

             Многочисленные мозаики изготовлялись вплоть до 1914 года. В 1862 году на Всемирной выставке в Лондоне мозаики Исаакиевского собора получили высокую оценку. Специалисты отмечали, что у русских изготовление смальты "доведено до такого совершенства, как нигде в Европе". Набирали мозаику следующим образом: окантованную металлической рамой бетонную плиту покрывали гипсом, и на него через кальку переносили контуры живописного оригинала. По кусочкам, скалывая гипс, заменяли его смальтой, подбирая ее по контуру и цвету живописного оригинала и укрепляя на специальной мастике. Кусочки смальты плотно подгонялись друг к другу, затем мозаику переворачивали, очищали от мастики и заливали цементным раствором. Лицевая поверхность картины шлифовалась, полировалась, швы между смальтой тонировались цветным воском.

             Грандиозен по своим размерам (816 кв.м) плафон главного купола кисти великого Карла Павловича Брюллова. Получив в 1842 году этот заказ, живописец воскликнул: "Мне тесно, я бы теперь расписал небо!".

            Интересно, что шутка о зловещем предсказании Монферрану оказалась пророческой. Через месяц после окончания строительства Исаакиевского собора Огюст Монферран скончался. Ровно через месяц после освящения собора гроб с телом Монферрана обнесли вокруг храма, который он успел завершить. Александр II не разрешил похоронить его в одном из подземных сводов, как того хотел Монферран. Вдова увезла его тело во Францию. 
             А.Дюма, приехавший в Петербург в 1858 году, писал в некрологе, посвященном памяти Монферрана: «...в течение этих сорока лет... он построил целую церковь, воздвигнул, заставил подняться из земли, возвыситься к небу. Он не только ваял бронзу, он иссекал гранит, он полировал мрамор, он плавил золото, он вправлял драгоценные камни... Пока эти две нации воевали, союз искусства устоял. Циркулем ее архитекторов, карандашом ее художников Франция подавала руку России...»

             Другой французский писатель, Теофиль Готье, приехавший в Петербург поздней осенью того же года, написал книгу «Путешествие в Россию», в которой целая глава посвящена Исаакиевскому собору: «Архитектор здесь не стремился удивить, он искал красоты, и, конечно, Исаакиевский собор — самая прекрасная церковь, построенная в наше время. Ее архитектура превосходно соответствует Санкт-Петербургу, самой молодой и новой столице». Саму столицу Готье называет «золотым городом на серебряном горизонте, где вечер белеет рассветом». Он описывает собор во все времена года, утром, днем и вечером, в разную погоду, при разном освещении, с разных точек зрения. «Если встать на углу сквера у Адмиралтейства, Исаакиевский собор предстанет во всем своем великолепии, и с этой точки можно судить о здании в целом. Отсюда полностью видны главный фасад и один из боковых портиков, три из четырех малых куполов. Осененный крестом большой купол с ротондой колонн и фонарем сияет золотом на фоне небес. С первого же взгляда все радует глаз. Стройные, сдержанные классические линии монумента благопристойнейшим образом подчеркиваются богатством и цветовой гаммой самых совершенных материалов: золота, мрамора, бронзы, гранита... массивный гранит поддерживает вечную бронзу, неразрушимый мрамор покрывает стены, чистое золото сияет на крестах и куполах, придавая зданию восточный, византийский вид греческой церкви».
             В то же время Т. Готье отмечает, что собор вписан в русскую природу, живет в ней; она принимает его, включает в свою игру: «...Климат красит его игрой света, неожиданными эффектами, которые из римского преображают его в совершенно русский храм. Северные феерии разыгрываются вокруг сурового монумента и приобщают его к этой северной стране, не лишая в то же время грандиозно античного вида».

           В советское время в Исаакиевском соборе был открыт антирелигиозный музей, а само здание получило статус памятника. Страшно представить, что в 30-е годы XX века, как свидетельствуют недавно опубликованные документы ленинградского партийного архива, лишь противодействие С. М. Кирова помешало тогдашним обитателям Мариинского дворца снести купол собора, заслонявший вид на Неву из руководящих кабинетов городского Совета. Не прошло и десяти лет, как его пришлось спасать от фашистских бомб и снарядов. Художница А. П. Остроумова-Лебедева записала в своем дневнике 4 августа 1941 года: «Исаакий, его купола... выкрашены в защитную, темного цвета краску. Со всех четырех сторон собора выстроены высокие глухие заборы. Они вплотную прилегают к нижним ступеням. Все пространство от нижних ступеней и до самых верхних, до входных дверей, засыпано песком». Сам собор во время войны стал главным хранилищем художественных ценностей пригородных музеев и дворцов. Его защищали ленинградцы, он защищал за своими массивными стенами бесценные сокровища. Храм чудесным образом не пострадал во время Второй мировой войны: за годы блокады в собор не было ни одного прямого попадания, хотя на колоннах Исаакиевского собора по сей день можно видеть следы от осколков разорвавшихся снарядов.

             Сегодня музей-памятник Исаакиевский собор является одним из лучших кафедральных соборов Европы и одним из самых посещаемых музеев Санкт-Петербурга. Серебрянный голубь под самым куполом на своем законном месте сменил 93-метровый маятник Фуко.

             Посетители имеют возможность подняться на колоннаду барабана и с высоты 43 метров полюбоваться панорамой центра города. В 1988 году, впервые после долгого перерыва, в соборе была проведена служба, приуроченная к празднованию в России тысячелетия принятия христианства.

             Прекрасен собор в любое время года, но особенно величественным он кажется зимой. Вспоминается зимний Исаакий у Тютчева:

                Несколько иначе видится зимний Исаакий А.Ахматовой:

Вновь Исакий в облаченье
Из литого серебра... 

             А поэт и художник Т. Готье с особенным восхищением описывает зимний Исаакий, который в снежном убранстве «приобретает очень русский характер»:  «силуэт его возносится к бирюзово-розовым небесам, сияющим в Санкт-Петербурге, когда мороз сух и снег, как стеклянный порошок, скрипит под ногами». 
                Сквозь метель к звездному небу возносится Исаакий в стихотворении А. Набокова «Исход»:

И, задев в седом и синем мраке 
   Исполинским куполом луну, 
   Скрипнувшую, как сугроб, Исаакий 
   Медленно пронесся в вышину...

             Исаакиевский собор навсегда вписан в силуэт города. Он виден и узнаваем отовсюду. Т. Готье, впервые приехавший в Россию, узнает его: «Когда путешественник по Финскому заливу приближается на пароходе к Санкт-Петербургу, купол Исаакиевского собора, словно золотая митра, водруженная над силуэтом города, уже издали привлекает взгляд». Восхищаясь золотым куполом собора, который «никакой мрак, даже темень самых беспросветных декабрьских ночей, не может погасить», французский поэт восклицает: «Пусть все звезды погаснут на небесном своде, всегда останется одна — на Исаакий!»

             Многотрудная история строительства Исаакиевского собора неотделима от истории Петербурга с самого его рождения. Он хранит память и о державном основателе города, и о множестве безвестных корабелов, создававших русский флот, о знаменитых архитекторах, скульпторах, живописцах и простых рабочих, чьим трудом он обрел свой нынешний облик, о поэтах и писателях, благодаря которым он обрел иное, не вещественное существование. Он хранит память и о своих предшественниках, подготовивших его появление в своем последнем, окончательном образе. Потому что вряд ли когда-нибудь будет заложен пятый Исаакиевский собор. Его пропорции легки и благородны. Вознесенный над Петербургом, он соразмерен и городу, и Неве, и человеку. 
                Конечно, в том, что он стал таким, немалую роль играли многочисленные случайности. Ему повезло быть достроенным таким, каким он был задуман. Повезло архитектору, успевшему самому завершить его строительство и дожить до торжественного открытия. Повезло городу, в силуэт которого он вписался настолько, что стал одной из эмблем Петербурга. Повезло многим поколениям горожан и гостей города, которые уже полтора века могут совершать восхождение на его смотровую площадку, с которой город открывается весь, целиком, давая возможность не просто полюбоваться гигантской панорамой, но почувствовать душу Петербурга, увидеть с огромной высоты первоначальные черты этого «самого умышленного города». Лишь отсюда, из-под купола, перед вами открывается незабываемая картина:

Разумно в центр бегут прямые магистрали, 
   Лежат зеленые большие острова.
   За ними — море, ширь, синеют дали, дали, 
    И город пополам змеею рвет Нева.