Медный всадник | мини-отель "Амулет"

                                                                                                          

            Всемирно известный памятник императору Петру Первому был открыт в августе 1782-го года. Основатель города на Неве увековечен в бронзе по инициативе императрицы Екатерины Второй, о чем гласит надпись на постаменте. Название "Медный всадник" шедевр получив позже, став одним из образов поэмы Александра Пушкина с одноименным названием.

            Да, без образа Петра Великого не почувствовать лица Петербурга!
Почти у подножия Исаакия, на площади, с двух сторон замкнутой спокойными, ясными и величественными строениями Адмиралтейства, Синода и Сената, омываемый с третьей стороны царственной Невой, стоит памятник Петру Первому – гению-хранителю созданного им города:

И стоит он, всем ветрам открытый,

Словно город свой храня от бед,

Взяв навек нас под свою защиту,

Как дарящий счастье амулет.

В настоящее время реальные факты переплелись с легендами и мифами вокруг этого монументального скульптурного произведения. И сейчас уже сложно сказать, что действительно было, а что придумано народным фольклором, но интерес к этой истории не угасает, а историки находят в архивах все новые и новые факты, связанные с его возведением.

Памятник был воздвигнут по приказу Екатерины II. Для реализации проекта князь Голицын в 1766 году пригласил французского скульптора, профессора Парижской академии живописи и скульптуры Этьена Фальконе, которого рекомендовали Дидро и Вольтер, а их вкусу Екатерина доверяла. Дидро написал императрице Екатерине II, что исполнителем может быть только скульптор Фальконе: "В нем бездна тонкого вкуса, ума и деликатности, и вместе с тем он неотесан, суров, ни во что не верит. Добрый отец, а сын от него сбежал... Любил до безумия любовницу и свел ее своим нравом в могилу. Корысти не знает...".

Скульптор был принят в лучших салонах французской столицы, слыл острословом и фрондером, дружил с Дидро. Его "Купальщицу" и "Пигмалиона" купили раньше, чем резец мастера в последний раз прикоснулся к ним. Успех "Купальщицы" был таков, что ваятелю предложили место главного скульптора на знаменитом Севрском фарфоровом заводе. Окруженный фарфоровыми безделушками, мастер мечтал о настоящем искусстве, большом и монументальном. Ему было уже около пятидесяти лет, когда он узнал о том, что в далекой северной столице должен возникнуть некий величественный памятник в честь основателя города и реформатора императора Петра. 6 сентября 1766 года Этьен-Морис Фальконе подписал в Париже контракт. Его условия определяли: петербургский памятник Петру I состоять должен "главным образом из конной статуи колоссального размера". Гонорар скульптору при этом был назначен довольно скромный - 200 тысяч ливров (другие скульпторы, с кем велись переговоры, просили вдвое больше). Впрочем, сам Фальконе большего не требовал. От имени российского правительства контракт был подписан полномочным министром Д. А. Голицыным. Вскоре скульптор отправился в Россию, в Петербург он прибыл в середине октября, вместе со своей семнадцатилетней ученицей Мари-Анн Колло.

Императрица встретила ваятеля ласково, но Фальконе скоро утомил царицу своей требовательностью и той серьезностью, с которой он относился к своей задаче. И тогда императрица переложила заботу о ваятеле на плечи царедворца И. И. Бецкого, сиятельного президента российской Академии художеств. Однако Иван Бецкой сам проектировал памятник Петру и ревниво относился к более счастливым соперникам. Когда ваятель представил двору небольшую модель и рисунки будущего памятника, пошли слухи. Фальконе, описывая свой замысел, делился мыслями в письме своему другу Дидро: "Монумент мой будет прост. Там не будет ни Варварства, ни Любви народов... Я ограничусь только статуей этого героя, которого я не трактую ни как великого полководца, ни как победителя, хотя он, конечно, был и тем и другим. Гораздо выше личность созидателя, законодателя, благодетеля своей страны, и вот ее-то и надо показать людям. Мой царь не держит никакого жезла: он простирает свою благодетельную десницу над объезжаемою им страной. Он поднимается наверх скалы, служащей ему пьедесталом, – это эмблема побежденных им трудностей. Итак, это отеческая рука, это скачка на крутой скале – вот сюжет, данный мне Петром Великим..."

Дело в том, что проект представлял собой босого царя на взбесившемся жеребце, на котором вместо седла была звериная шкура. Но Екатерина поняла, что перед ней нечто действительно новое и необычайно талантливое - и "крамольный" проект монумента был августейше утвержден. Однако для подготовки гипсовой модели памятника в натуральную величину потребовалось двенадцать лет: она была закончена лишь в 1778 году.

5 сентября 1767 года Екатерина II издала указ о передаче скульптору под мастерскую Оперного дома при Зимнем дворце. Масштабы мастерской вполне соответствовали задаче, стоявшей перед Фальконе.

Работа началась с поиска лошади. Любимой лошадью Петра I, не раз выручавшей его в период Северной компании, была кобыла Лизетта голштинских кровей, и поэтому Фальконе пытался подобрать лошадь таких же кровей и темперамента. Скульптор осмотрел известные петербургские конюшни графа Алексея Орлова и отобрал двух лошадей - Каприза и Бриллианта. Они-то и послужили моделями монумента.

Конь в "Медном всаднике" сильно отличается от лошадей всех известных конных монументов Европы, спокойно и торжественно "шествующих" под своими знаменитыми всадниками. Здесь лошадь - неразделимое целое со своим хозяином, они движутся в едином порыве навстречу новому дню.

Долго не давалась скульптору голова Петра. В выражении лица нужно было сочетать волю, ум, суровость, властность, устремленность в будущее, непреклонность и порыв. Помощница и друг Фальконе Мари-Анн Колло работала рука об руку с ним. Именно этой молодой женщине удалось найти верный образ Петра, она вылепила его голову – прекрасное мужественное лицо с широко открытыми глазами, озаренное глубокой мыслью и непоколебимой волей. Перед нами монарх-просветитель, человек мысли, разума, носитель высоких дум. За свою работу Мария Колло была избрана членом Российской Академии, а императрица Екатерина II назначила художнице пожизненную пенсию в 10.000 ливров. Змею, попираемую ногой коня, изваял для монумента русский скульптор Ф. Г. Гордеев.

В то же время встал вопрос о выборе места для памятника. Место размещения памятника представляется в скульптурном искусстве наиболее важной стороной дела. От окружающей архитектуры, ландшафта зависит будет ли этот памятник величественен или потеряется в городской архитектуре. Сейчас нам кажется, что на другом месте невозможно представить памятник Петру I, так удачно он вписался в широкое пространство, обрамленное желто-белыми корпусами Сената и Синода с одной стороны, Адмиралтейства – с другой, и грандиозным Исаакиевским собором – с третей. А ведь в то время еще не было ни Адмиралтейства, ни перестроенного Росси здания Сената и Синода, а на месте нынешнего Исаакиевского собора только начал подниматься собор, возводимый А. Ринальди. Памятник оказался перед лицом всего города, в самом его центре, в одном из тех начальных мест, откуда "пошел" Санкт-Петербург. По этому поводу существует легенда, имеющая чуть ли не официальное происхождение. Она гласит о том, что будто бы великий князь Павел Петрович указал матери-императрице место установки памятника Петру I. По утверждению историка Н.К. Шильдлера Павел рассказал матери следующую историю. Как-то вечером он в сопровождении князя Куракина и двух слуг шел по улицам Петербурга. Вдруг впереди показался незнакомец, завернутый в широкий плащ. Казалось, он поджидал Павла и его спутников, когда те приблизились, пошел рядом. Павел вздрогнул и обратился к Куракину: "С нами кто-то идет рядом". Однако тот ничего не видел и попытался убедить в этом царевича. Вдруг призрак заговорил: "Павел! Бедный Павел! Бедный князь! Я тот, кто принимает в тебе участие". И пошел впереди путников, как бы ведя их. Затем незнакомец остановился на площади у Сената. "Павел, прощай, ты снова увидишь меня здесь". И указал место будущему памятнику. Прощаясь, он приподнял шляпу, и Павел с ужасом разглядел лицо Петра I.

Одним из самых впечатляющий элементов "Медного всадника", бесспорно, является пьедестал. Памятник решено было установить на цельном камне в форме волны: в память о том, что именно Петр Великий завоевал для России выход к морю. Еще в первые годы после приезда в Россию Фальконе потребовал для памятника скальный камень необыкновенных размеров. Условия, которым должен был отвечать камень-постамент, были широко оглашены. Из деревни Лахты явился крестьянин, сообщивший, что верстах в десяти-двенадцати от окраины Петербурга, на берегу Финского залива, лежит громадная скала. Мужики называют этот камень "гром": в нем есть расселина от грозового удара. И будто сам царь Петр не раз взбирался на лахтинский камень, обозревая окрестности, и даже след ботфорта оставил на мшистой поверхности скалы.

Доставка в Петербург громадного монолита весом около 1600 тон была осуществлена крайне оригинальным способом. Камень погрузили на специальную платформу, которая при помощи 32 бронзовых шаров опиралась на деревянные переносные рельсы с желобами. По рельсам платформа доехала до причала, где уже стояла специальная большая баржа. Для удобства погрузки баржу затопили, погрузили на нее камень, а затем откачали воду из трюма и баржа всплыла. По воде "Гром-камень" был доставлен на Сенатскую площадь, где в момент его выгрузки 26 сентября 1770 года собралась огромная толпа горожан. Доставка огромного камня к месту закладки памятника заняла 9 месяцев. В течение этого долгого пути десятки мастеров-каменотесов придавали камню задуманную скульптором форму. В честь необыкновенной транспортной операции Екатерина II повелела отчеканить памятную медаль. На одной стороне ее изображен "Гром-камень", а на другой - надпись: "Дерзновению подобно. Генваря, 20. 1770". Отношения Фальконе с Бецким окончательно испортились, когда скульптор приказал отсечь верхнюю часть скалы примерно на два фута, чтобы соразмерить постамент с фигурой.

За отливку статуи никто в России браться не хотел, a иностранцы требовали огромную сумму. Громадность размеров модели пугали литейщиков. Наконец, нашелся литейщик, пушечных дел мастер Емельян Хайлов, вместе с которым Фальконе подбирал сплав, делал пробы, - за это время он в совершенстве овладел искусством литья. Около трех лет ушло на подготовку к отливке статуи в металле. Отливка началась в 1774 году, и сразу же возникли огромные трудности: размеры скульптуры были громадны, конфигурация сложной; толщина бронзовых стенок в передней части статуи должна была быть значительно меньше толщины стенок в ее задней части. Таким образом, передняя часть становилась легче, а задняя, на которую приходилась основная нагрузка, – массивнее. Без этого огромная статуя, имевшая всего три точки опоры, не приобрела бы необходимую устойчивость. Чтобы избежать образования швов между отдельными частями статуи, Фальконе решил отлить ее за один прием. Но сделать это не удалось. При отливке статуи произошло несчастье: одна из труб, по которой в форму поступала раскаленная бронза, лопнула, и металл стал выливаться. В отчаянии Фальконе выбежал из литейной. Статую спас мастер Хайлов: он намочил свой армяк водой, обмазал глиной и голыми руками приложил эту "заплату" к лопнувшей трубе. Обрадованный Фальконе расцеловал мастера, получившего сильные ожоги и частично потерявшего зрение. Но вся верхняя часть отливки – от колен всадника и груди лошади до их голов – была непоправимо испорчена, и ее пришлось срубить. Подготовка к новой отливке заняла еще три года, но зато вторая отливка прошла без происшествий. Еще год ушел на соединение частей скульптуры, заделку шва, чеканку и шлифовку. В память о завершении отделки памятника Фальконе выгравировал на одной из складок плаща Петра I надпись на латинском языке: "Лепил и отливал Этьен Фальконе парижанин 1778 года".

К тому моменту, когда статуя была готова, отношения Фальконе с императорским двором окончательно испортились. Тому были объективные основания: в России шла крестьянская война под предводительством Пугачева, поэтому Екатерине II было не до скульптуры. Она перестала приглашать Фальконе во дворец, не поехала смотреть готовую модель, запретив наследнику Павлу также посещать скульптора. К тому же по городу распространились слухи, что Фальконе имеет лишь техническое отношение к памятнику, а идея принадлежит Бецкому. Скульптор не выдержал травли, сплетен и козней. Оскорбленный и разгневанный, так и не дождавшись установки памятника на постамент, он вместе с Мари Колло уехал на родину в 1778 году. Через одиннадцать лет после возвращения, 24 января 1791 года, его не стало.

7 (18) августа 1782 года, в день столетия со дня вступления на престол Петра I, прошло торжественное открытие памятника Петру I. Установкой памятника (открыт 07.08. 1782) руководил скульптор Ф. Гордеев. На церемонии присутствовала Екатерина II и весь цвет петербургского общества. Все окна и балконы окрестных домов ломились от собравшихся зевак. На площади был выстроен целый полк. Под звуки оркестра и барабанную дробь щиты, закрывавшие первый памятник российской столицы, синхронно упали, представив всеобщему взору гениальное творение Этьена-Мориса Фальконе, которого не пригласили на открытие собственного шедевра. Правда, многие петербуржцы уже видели модель памятника в натуральную величину в мастерской скульптора. Поэтому восторженные отзывы о нем раздавались задолго до его появления на гранитной скале на берегу Невы.

Памятник изображает Петра I верхом на вздыбленном коне. Голову императора венчает лавровый венец - символ его славы и побед. Рука царя, указывающая на Неву, Академию наук и Петропавловскую крепость, символически обозначает главные цели его правления: просвещение, торговлю и военную мощь. Задние копыта коня попирают змею - традиционный символ зла. На постаменте надпись по-русски и по-латыни: "Петру Первому - Екатерина Вторая".

Памятник Петру I работы Этьена Фальконе являлся символом и центром исторических событий Санкт-Петербурга. Многим этот памятник казался живым, словно Петр только что въехал на скалу. По словам современников, памятник внушал и трепет, и благоговение и даже ужас жителям Петербурга. Существует множество историй свидетельствующих о том, что люди верили в его сверхъестественные силы. Одну из таких историй услышал А.С. Пушкин от своего друга Вильегорского. Она относится к драматическому для России 1812 году. В этот момент, когда Петербургу угрожала опасность наполеоновского вторжения, государь Александр Павлович распорядился вывезти статую Петра Великого в Вологодскую губернию. Для этой акции специально была приготовлена плоскодонная баржа и выработан подробный план эвакуации монумента в безопасное место. В это время некоего капитана Батурина стал посещать один и тот же таинственный сон. Во сне он видел себя на Сенатской площади рядом с памятником Петру Великому. Вдруг голова Петра поворачивается, всадник съезжает со скалы и по петербургским улицам направляется к Каменному острову, где в то время жил император Александр I. Бронзовый всадник въезжает во двор Каменностровского дворца, из которого навстречу ему выходит озабоченный государь. "Молодой человек, до чего ты довел мою Россию, – говорит ему Петр Великий, – но пока я на месте, моему городу нечего опасаться!" Затем всадник поворачивает назад и снова раздается звонкое цоканье бронзовых копыт его коня по "потрясенной мостовой". После таких снов капитан добивается свидания с личным другом императора князем Голицыным и рассказывает ему о своем сне. Пораженный рассказом Голицын пересказывает сновидение царю, после чего, как утверждает легенда, Александр отменил свое решение о перевозке монумента. Статуя Петра остается на месте, и, как это было обещано вещим сном Батурина, сапог наполеоновского солдата не коснулся петербургской земли. Благодаря А.С. Пушкину, использовавшему этот фантастический сюжет в своей поэме, бронзовый монумент Петра стали называть в Петербурге не иначе как "Медный всадник" (1833). Благодаря Пушкину он стал олицетворением творческой, но беспощадной воли Петра, символом основанного им города. Монумент по праву считается лучшей конной статуей мира, вершиной творчества Фальконе.

В годы Великой отечественной войны над памятником нависла угроза - вывезти его из города не представлялось возможным, и горожане очень опасались, что символ Петербурга может быть разрушен во время многочисленных налетов. Ленинградцы выстроили специальный футляр, высотой в 14 метров и бережно укрыли им памятник. К счастью, уникальный памятник не пострадал. Открытый сразу же после окончания войны, он до сих пор является символом Санкт-Петербурга и уникальным произведением русской и мировой культуры. Поэт Всеволод Рождественский вспоминал, что, когда "Медный всадник" освободили из укрытия, на груди Петра кто-то нарисовал мелом огромную медаль "За оборону Ленинграда".

"Медный всадник" стоит на площади уже более 200 лет. Он вписывается в любую ситуацию и созвучен любому времени. Он сразу и навсегда стал одной из самых главных достопримечательностей столицы. С самого начала "Медный всадник" не только стал неотъемлемой частью Петербурга. Он превратился в композиционный центр столицы. Он не просто памятник Петру, он – образ-символ, воплотивший в себе исторические судьбы народа и страны. А потому он и воспринимается как обще-петербургский монумент, символ Санкт-Петербурга.

Памятник Петру I очень любят горожане. Существует множество традиций, связанных с этим монументом. Например, молодожены обязательно приезжают после бракосочетания к "Пете", чтобы оставить у его подножья букет цветов и сфотографироваться на память. Поистине народная любовь к создателю Санкт-Петербурга живет и всегда будет жить в сердцах горожан.